В галерею >>

К программе паломнической поездки>>

Наша паломническая служба продолжает знакомство со святыми местами мирового паломничества : Италия

Русское православие в Италии

Русское православное паломничество в Италии

В Бари, к Святителю Николаю

Туринская плащаница

Италья́нская Респу́блика (итал. Repubblica Italiana) - государство на юге Европы, в центре Средиземноморья. Граничит с Францией на северо-западе, со Швейцарией и Австрией - на севере и со Словенией - на северо-востоке. Также имеет внутренние границы с Ватиканом и Сан-Марино.

Занимает Апеннинский полуостров, Паданскую равнину, южные склоны Альп, острова Сицилия, Сардиния и ряд мелких островов.

Италия входит в число государств Шенгенского соглашения.

Государство основано - 2 июня 1946 г.

В 1946 г. Италия стала парламентской республикой. В ноябре 1947 г. принята Конституция Итальянской Республики, которая официально вступила в силу 1 января 1948 г.

Форма правления - парламентская республика

Законодательная власть - двухпалатный парламент Италии, избираемый на 5 лет: Палата Депутатов Италии (630 членов) и Сенат Италии (315 членов)

Членство в международных организациях: ООН (1955), НАТО (1949), СЕ (1949), ЕС (1957)

Официальный язык - итальянский, принадлежит к романской группе индоевропейских языков.

(Немецкий язык официально признан равноправным с итальянским в Больцано и Южном Тироле, словенский имеет региональный статус в Гориции и Триесте, французский - в долине Аоста)

Административное деление - 20 областей. В автономных областях есть свои парламенты - областные советы и правительства - джунты, обладающие полномочиями в вопросах местного самоуправления.

Столица - Рим

Происхождение слова Italia точно не известно. Согласно наиболее распространённой точке зрения, термин пришёл из Греции и означает «страна телят». Бык был символом народов, населявших юг Италии и часто изображался бодающим римскую Волчицу. Изначально название Italia применялось только к той части территории, которую теперь занимает Южная Италия (современная провинция Калабрия).

Русское православие в Италии

Корсунская епархия

Дата создания:  1960 г.

Описание:  Учреждена в 1960 г. Объединяет приходы и монастыри на территории Италии, Испании, Португалии, Франции и Швейцарии.

Кафедральный город - Париж.

Кафедральный собор - Трехсвятительский (Трехсвятительское подворье, Париж).

Благочиннические округа: Италийский, Французский.

Статистика: 34 прихода (17 - в Италии, 10 - во Франции, 3 - в Швейцарии, 2 - в Испании, 2 - в Португалии); 21 священнослужитель.

Православные объединения и организации: объединение православных церквей.

Церковные СМИ: журнал Italia Ortodossa, издается Италийским благочинием.

Официальный сайт епархии www.cerkov-ru.eu (русская версия) и www.egliserusse.eu (французская версия)

      История православных церквей на Апеннинах является одним из важных элементов русско-итальянских отношений. Советские историки предпочитали не замечать эти очаги российской жизни, т.к. послереволюционная эмиграция избрала православные храмы своими центрами, и, следовательно, с точки зрения официальной идеологии Русская Церковь в зарубежье являлась враждебным для советской власти институтом. С другой стороны, интеллектуальные силы эмиграции в Италии были относительно слабы, и здесь, в отличие от других мест российского рассеяния, не появилось сколько-нибудь значительных исследований. Что касается итальянских русистов, то они, уделяя внимания отдельным выдающимся эмигрантам, как правило, не касались темы религиозного русского “присутствия”  -  из-за её сложности, малодоступности архивов, идеологических и прочих причин.

     Присутствие русской Церкви на территории Италии отражало важные процессы: развитие дипломатических отношений России с итальянскими государствами, и после завершения Рисорджименто, с объединённым Итальянским королевством; возникновение на Апеннинах русских колоний; православное самосознание русских, проживавших в “католическом окружении”; массовое движение в Италию русских паломников (в Бари) и курортников (в Сан-Ремо, Мерано).

     Деятельность русского православия за рубежом до революционных событий в России  1917 г. являлась своеобразным выражением византийского принципа “симфонии” между Церковью и государством. Этот принцип соответствовал представлению о православной империи, где духовная и материальная жизнь её подданных протекала под гармоничным согласием двух начал - императорского и патриаршего. В России, с упразднением при Петре I патриаршества, государственный характер Церкви приобрёл ещё более явственный характер. Таким образом, государство и Церковь становились неразделимым целым, выступавшим таковым и на международной арене. Именно в зарубежье, где максимальным образом требовалось утверждение престижа страны, механизмы “симфонии” государства и Церкви срабатывали в наиболее выраженных формах: одной из таких форм было учреждение приписанных к дипломатическим представительствам храмов (их содержание ложилось ощутимым бременем на государственную казну, и зачастую их возникновение не вызывалось реальными нуждами православных подданных России, проживавших заграницей).

     Интересным поэтому оказалось воссоздать историю храмов именно при дипломатических структурах Российской империи: в “географии” посольских храмов в Италии можно уследить влияние её внешней политики, отношений с итальянскими государствами и объединённым королевством. Появление церкви со “штатом” служило несомненным признаком хорошо развитых связей с тем или иным государством. В этом смысле характерно существование посольского храма в Неаполитанском королевством, с которым Россию связывали традиционные дружественные отношения: неаполитанский храм был упразднён лишь с “упразднением” самого королевства. Напротив, Пьемонт, с которым Россия имела неровные, порой драматические отношение (в Крымскую войну государства оказались даже в станах врагов), так никогда и не увидел посольского храма.

     Первые государственные решения об открытии на Апеннинах православных храмов были приняты в 1797 г. (в Турине), в 1799 г. (в Неаполе) и в 1803 г. (в Папском государстве), но не одно из них не было исполнено на практике, в результате бурных политических событий той эпохи. В итоге первым “дипломатическим” стал храм при миссии в Тоскане (1823). Самыми же первыми русскими храмами вообще, действовавшими на территории Апеннинского полуострова, стали домовые церкви русских аристократов княгини Е. Голицыной (1817), графа Д.П. Бутурлина (1818) и Н.Н. Демидова (1823).

      На развитие православной Церкви в Италии сильное влияние оказала католическая специфика этой страны. Нельзя не сомневаться в первоначальном сильном противодействии со стороны католического духовенства в распространении здесь “схизматической” Церкви (немало предубеждений против восточного христианства существовало и в простой народной среде). Это оказало влияние на первоначальный этап появления православных русских храмов - они могли быть либо при посольствах, пользующихся правом экстерриториальности, либо при частных домах российских подданных, осевших в Италии.

      До объединения страны наиболее веротерпимыми были Пьемонт и Тоскана. Закон пьемонтского королевства № 735 от 19 июня 1848 г. уравнял в правах религиозные конфессии, что и позволило русской колонии в Ницце выстроить в 1859 г. первый в Западной Европе приходской русский храм. С возникновением объединённого королевства этот закон был распространён на всю его территорию. С этого периода в разных уголках Италии стали возникать русские церковные здания - однако ещё долго католическое духовенство крайне сдержанно относилось к этому явлению. В церемонии закладки православных храмов оно, например, никогда не принимало участия, несмотря на официальные приглашения.

В связи с этим возникает проблема миссионерской деятельности православной Церкви (впрочем, слово “миссия”, в его религиозном, а не дипломатическом смысле к Италии малоприменимо, ибо её население к моменту появления здесь православной Церкви было уже христианизировано; скорее следует говорить о свидетельстве православия перед лицом “другого” христианства). В рассматриваемую эпоху противостояние католицизма и православия было весьма ощутимым, и та и другая сторона обвиняла противников в отступничестве и расколе (лишь на Втором Ватиканском соборе с православных был снят ярлык “схизматиков”). Кроме того, православие, как вероисповедание, вообще было мало известно итальянцам - православной литературы на итальянском не существовало. Поэтому если в XIX в., в особенности после Рисорджименто, крепли и развивались национальные протестантские Церкви, в частности, Вальденская Церковь, то случаи перехода из католицизма в православие благодаря присутствию православных общин, в то время не известны. Вероятно, возможную “миссионерскую” активность священников сдерживала их прямая зависимость от МИДа, не желавшего ссориться  с католиками.

      Иначе обстояло дело с жителями Италии, православными “по происхождению” - греками, сербами, румынами, болгарами и т.д. Здесь русская православная Церковь считала прямой обязанностью, поощряемой государством, их опекать и окормлять. Известно, что русское дореволюционное правительство полагало себя защитником православных на угнетенном мусульманами Востоке. Подобный “протекторат” распространялся и на православных (весьма малочисленных) на Западе. В первую очередь это касалось греков, давно обитавших на Апеннинах. В XVIII-начале XIX вв. многие греки ждали освобождения Эллады от России  (эти чаяния ослабли к середине XIX в., когда в Греции стала муссироваться “угроза панславизма”). Русское правительство пыталось даже рассматривать греческие церкви в Италии как подчиненные российскому священноначалию; в тех же городах, где греческих церквей не было греки, естественно, становились прихожанами русских храмов.

      Укрепление национальной Церкви и оформление национальных форм богослужебной жизни (литургический язык, обряд) вызвало к жизни феномен, осужденный в XIX в. под названием “филетизм”. Это явление заключалось в смешивании религиозных и национальных начал, где национальное начинало доминировать над религиозным. Нельзя не усмотреть подобного у некоторых россиян, проживавших за рубежом: православие для них становилось “родной верой”, его национальные признаки преобладали над общехристианскими. История русской религиозной жизни в Италии дает много материала к выяснению места православия в русском самосознании. Вне сомнения, большинство русских в зарубежье действительно чувствовали православие “родной верой”, глубоко связанной с культурой и историей. Ностальгия по родине сопутствовала многим церковным начинаниям. В то же время католический фон не мог не поставить вопрос о причинах разделения Церквей и об их различиях. Строгость по отношению к католицизму, естественно, проявляли священники - “noblessе oblige”. В результате религиозных поисков случалось и обратное - переходы российских подданных в католицизм, что российским государством каралось. Это однако не останавливало, в особенности тех, кто навсегда эмигрировал в Италию, как Бутурлины или Зинаида Волконская.

     Италия, начиная с середины XIX в., увидела русскую политическую эмиграцию (самые яркие имена этого периода: Бакунин, Кулешова, Горький). Но это была как бы совсем другая Россия, не имевшая ничего общего с прихожанами российских посольских храмов в Риме и Флоренции. Русские храмы в Италии отражали присутствие заграницей традиционной, официальной, консервативной (говоря старыми категориями - “реакционной”) России. Очень часто истокам той или иной церковной инициативы предшествовал визит августейших особ, высочайшие указы, верноподданнические устремления богатых аристократов, живших заграницей: вне сомнения, русские храмы заграницей обустраивались преимущественно представителями высших слоев общества.

     Интересна реакция итальянцев на возникновение на своей территории очагов другой веры. Спектр этого отношения был весьма широк - от доброжелательного и заинтересованного, как у одного из первых итальянских славистов С. Чампи до крайне негативного, как у Т. Дандоло, назвавшего Россию, в результате посещения православной “капеллы” князей Демидовых (показавшейся ему выражением фальши “московской религии”), “империей зла” - за столетие до внедрения этой формулировки американским президентом Р. Рейганом.

     Нельзя не оценить при этом роль русского церковного присутствия в Италии в деле знакомства католицизма с православием. Храмы в Риме и Флоренции часто посещались и посещаются заинтересованными итальянцами, и хотя контакты русского духовенства с католическим в рассматриваемый период были ограниченными, впоследствии они всё более и более развивались.

     Знаменательна в общем католическом контексте близость и сотрудничество православных общин с протестантскими, несмотря на то, что с догматической точки зрения они много дальше от православных, нежели католики. В Италии, однако, протестанты и православные попадали в один общий разряд “acattolico”, “некатоликов”, что сближало их исторические судьбы: например, россиянам приходилось широко пользоваться протестантскими кладбищами в Риме, Неаполе, Флоренции, Мерано.

     Первая попытка систематического описания Русской Церкви заграницей принадлежит настоятелю берлинской посольской церкви протоиерею Александру Мальцеву. На рубеже XIX-XX вв. он организовал сбор сведений о зарубежных храмах, структурированный по типу епархиальных историко-статистических справочников. Отец Мальцев проделал большую составительскую и редакторскую работу. Справочник, составленный в алфавитном порядке зарубежных городов, представляет собой ценнейший источник по истории русского церковного зарубежья, но не отвечает требованиям научного исследования, будучи по сути дела добротным путеводителем.

Позже появилась независимая от него журнальная публикация Михаила Руднева о русских храмах в Европе. Её автор внёс несколько новых штрихов в историю храмостроительства, но и эта работа носит описательный и апологетический характер.

Обобщить историю русских храмов в Западной Европе взялся русский эмигрант С. Забелин. Однако и оно не носит научного характера.

      Итальянские исследователи ещё меньше уделяли внимание этой теме. Их интересовала в первую очередь общая история взаимоотношений Русской Церкви и католицизма, и этому посвящено множество работ, как полемического характера, так и взвешенно-научных. К последним следует отнести капитальное исследование Анджело Тамборры “Католическая Церковь и Русское Православие”, рассматривающее период от Венского конгресса до 1980-х гг. и снабжённое богатой библиографией. Однако ни Тамборра, ни другие  исследователи православно-католических отношений не касалась истории непосредственного взаимодействия Русской Церкви с католическим окружением, яркий пример которого представляла Италия.

     В Италии вышел ряд исследований, посвященных русскому присутствию вообще. Классическим трудом здесь и поныне остается книга Этторе Ло Гатто “Русские в Италии”.
Русское православное присутствие в Италии нашло частичное отражение в работах нескольких русистов, внимание которых касались отдельных городов и районов страны. Туринец Пьеро Каццола в монографии“Русские в Сан-Ремо в XIX-XX вв.”    дал общую и хорошо документированную картину русской церковной общины в Сан-Ремо, описав и её взаимоотношения с итальянским миром.
Схожий труд был произведен барийским исследователем, священником Джерардо Чоффари. В своей публикации “Русские путешественники в Апулии в XVII-начале XX вв.” он собрал и опубликовал многочисленные русские печатные источники о паломничестве в Бари, история которого завершилась сооружением храма и странноприимного дома. Представляя важный вклад в итальянскую русистику эта книга для отечественной науки представляет ограниченный интерес, так как основана на уже опубликованных в России материалах о Бари. Её значение  - в обстоятельной реконструкции хронологии и спектра православного паломничества в Бари.

      Некоторый интерес русские храмы, в первую очередь, - флорентийский, вызвали у итальянских искусствоведов. Флорентийский историк архитектуры Джованни Тротта изучил историю строительства в Тоскане некатолических храмов. Самая первая глава его книги посвящена русской церкви, где автор, касаясь многих исторических аспектов её сооружения (формирование русской колонии, деятельность российской дипломатической миссии), сосредоточился преимущественно на художественной стороне, дав подробный искусствоведческий анализ постройки.  Здесь же следует отметить  работе исследование сотрудницы Галереи Уффици Сильвии Мелони-Тркульи об участии Демидовых в сооружении русского храма. В статье подробно изучено убранство, пожертвованное Демидовыми православной общине, но плохо представлена собственно её история.

Самым глубоким исследованием на интересующую нас тему в настоящий момент следует считать монографию польского искусствоведа П. Пашкевича “На службе Российской империи” . В ней ему удалось дать широкую панораму церковного присутствия заграницей и выявить взаимосвязи Церкви и политики российского дореволюционного правительства. Работа снабжена богатой библиографией. 
     Редкие публикации по истории русского паломничества представлены в барийском Никольском исследовательском центре (Centro Studi Niccolaiani) при базилике св. Николая.
Наиболее ценным и полным является архив русской церкви во Флоренции. В него входят копии метрических книг, начиная с 1866 г., с регулярными записями о крестимых младенцах, венчавшихся и умерших, переписка священников с разнообразными инстанциями и лицами, досье, предварявшие венчание, масса документов, относящихся к постройке храма, в т.ч. авторские чертежи архитектора М.Т. Преображенского. Особую ценность представляет обнаруженный в архиве дневник священника о. Владимира Левицкого, служившего во Флоренции почти полвека и подробно описавшего религиозную жизнь русской колонии и историю строительства великолепного храма. В этом же архиве содержатся папки двух упраздненных русских церквей - посольской в Неаполе, которая в 1866 г. была переведена, вместе с настоятелем во Флоренцию, и частной церкви Демидовых князей Сан-Донато в их загородном имении.

     Следующим по значению следует считать архив бывшей посольской церкви в Риме, хотя он, к сожалению, дошёл до наших дней со значительными утратами, т.к. после отделения этого храма от посольства в начале 1920-х гг. он переходил из одной юрисдикции в другую, что значительно повредило цельности архива. Здесь, однако, сохранились метрические книги, начиная с 1836 г., переписка священников, описи имущества, годовые отчёты настоятелей, позволившие воссоздать историю общины.

      Архив церкви в Сан-Ремо - весьма неполный, но обнаружен ряд любопытных документов, касающихся первоначальной истории общины, а также небольшие по объёму, но емкие записки писательницы А.М. Суханиной, стоявшей у истоков храмостроительства в Сан-Ремо.

      Архив церкви в Мерано также стал жертвой различных перипетий. Переход от одного владельца к другому не способствовал сохранности документов, но, тем не менее, кое-какие ценные документы - метрические книги, исповедные росписи, годовые отчеты Русского благотворительного общества в Мерано, разрозненная корреспонденция - были обнаружены и здесь.

Все четыре вышеперечисленных церкви входили вплоть до конца 1990-х гг. в одну юрисдикцию - в Архиепископию православных русских церквей Западной Европы, с центром в Париже и в составе Константинопольского Патриархата. Их юрисдикционное единство облегчило доступ к церковным архивам. В настоящее время общины в Риме и Мерано перешли под омофор Московского Патриархата.

      История русских церквей в Италии представлена и в отечественных архивохранилищах - в первую очередь, в Российском Государственном Историческом архиве. Синодальные фонды этого архива, мало изученные российскими историками, дают достаточно полную картину русского православия в зарубежье (до 1917 г.). Здесь хранятся дела на все русские “дореволюционные” церкви в Италии - в Риме, Флоренции, Сан-Ремо, Бари, Мерано. Также обнаружена любопытная переписка князя Друцкого-Соколинского, желавшего открыть в своём итальянском имении церковь, с Синодом (князю было отказано). Жизнь русских храмов в зарубежье была под “двойным подчинением” - Синода и Министерства Иностранных дел.

Русское православное паломничество в Италию

      На территории Италии существовал и существует ещё один фактор русского православного присутствия - паломничество. Оно имеет свои яркие отличительные особенности, не совпадающие с рассмотренным “осёдлым” церковным присутствием, вызванным жизнедеятельностью в Италии дипломатов, русских колоний и состоятельных курортников. Паломничество развивалось по своим собственным законам, не подчиняющимся ни перипетиям русско-итальянских отношений и ни моде культурной элиты на Италию. Оно вызывалось чисто религиозными побуждениями - стремлением посетить святые места, поклониться мощам угодников, чудотворным иконам и иным святыням, в надежде очиститься от грехов, облегчить спасение души, преодолеть земные невзгоды.

      Соприкосновение русского паломника с Италией необыкновенно интересно, так как представляет собой встречу православного религиозного сознания, в его чистой и сконцентрированной форме с качественно иной реальностью, во всех её религиозных, культурных и политических аспектах.

Церковные структуры, обслуживающие паломников, также отличны от структур, созданных для православных жителей зарубежья. Их зарождение и бурное развитие относится к  рубежам XIX-XX вв. - времени переплетения религиозных устремлений россиян с политическими проектами российского государства.

Русское паломничество приобретает государственную окраску в 1880-х гг., с созданием Императорского Православного Палестинского Общества, взявшую на себя официальную опеку и соответствующий контроль над пилигримами. Единичные странники и богомольцы, начиная с того периода, организуются в хорошо подготовленные группы, направлявшиеся в первую очередь, в Палестину и на Афон. Нет сомнения, что российское правительство, помимо искреннего желания способствовать нуждам своих подданных, использовало активную массу паломников в качестве проводников русского влияния на Востоке.

      Италия, страна, изобилующая христианскими святынями, всегда была вожделенной целью богомольцев-католиков из Европы, особенно после учреждения папством института Юбилейных лет. Иначе относились к Италии некатолики. Если протестанты, в результате Реформы, вообще утратили культ святых, икон и мощей, то православные, имея их в полной и даже в более развитой форме, нежели католики, долгое время избегали Италию.

      Палестина, Афон, Константинополь всегда были дороги сердцам православных пилигримов (хотя эти места находились в руках мусульман), в то время как Италия, пусть и обладательница великих раннехристианских святынь, сильной тяги у русских странников не вызывала. Частое вмешательство римских Пап во внутренние дела Московского государства и обширная антикатолическая полемическая литература создавало атмосферу недоверия в православных кругах, поэтому паломничества на Запад были единичны и выбивались из общего русла благочестивых путешествий россиян. Христианский Восток воспринимался своим, единоверным (с рядом оговорок), чего нельзя было сказать о католическом и протестантском Западе. Даже путеводители по святым местам Европы появились только на рубеже XIX–XX вв., причём их авторам приходилось проделывать кропотливый труд по выявлению “православных” святынь.

      Однако к началу XX в. естественное влечение православных христиан к множеству святынь, находящихся на итальянской земле, привело к созданию здесь соответствующих структур, в том числе - странноприимных домов, а также особой церкви для паломников в Бари.

Самое первое документированное упоминание русскими об итальянских святынях принадлежит членам московской церковной делегации на объединительный Собор 1438-39 гг., происходивший сначала в Ферраре, а затем во Флоренции. В целом, это посещение нельзя отнести к жанру паломничества - его задачи были преимущественно политическими - но в своих силу религиозных интересов русские участники Собора оставили подробное описание увиденных ими храмов, мощей, икон. Всего сохранилось четыре документа, являющиеся, к тому же, самыми первыми русскими описаниями Западной Европы. Самый значительный из них принадлежит перу архиепископа Симеона Суздальского, подписавшего церковную унию с католичеством, но впоследствии отказавшегося от своей подписи и резко осудившего униональный Собор. Его произведение лежит в русле традиционной антикатолической полемики, в то время как три остальных текста, авторство которых не установлено, предвосхищают жанр паломнической литературы, бурно расцветшей впоследствии. Путешественники, в частности, подробно описали своей визит в Венецию, где они остановились для поклонения мощам св. Николая Чудотворца, хранящимся в базилике на острове Лидо.

      Падение Константинополя на Руси было воспринято как божественная кара за отступничество от православия на ферраро-флорентийском Соборе, и это убеждение, конечно, ещё более ограничивало стремление богомольцев к итальянским святыням.

      Из ранних паломничеств наиболее ярким и известным стало паломничество Василия Григоровича-Барского в 1740-х гг. Его описания святых мест на долгое время стали своеобразным путеводителем и образцом для подражания.

Стольника П.А. Толстого, конечно, нельзя назвать паломником, однако, судя по его дневнику, он был человеком набожным, и поэтому уделял очень большое внимание увиденным храмам и святыням. Его подход к религиозной жизни Италии характерен и для последующих описаний православных авторов: сдержано, без излишней полемики, Толстой всё же отчетливо сознает, что посещает иноверные храмы (где хранятся общехристианские святыни). Этот конфликт между “чужим” и “своим” останется основополагающим для паломнической русской литературы по Италии.

      Вне сомнения экстраординарным, наряду с многолетним богомольем в зарубежье Барского, но менее известным, было двухгодичное паломничество крестьянина К. И. Бронниковым.

      К числу паломничеств, но с оговорками, можно отнести поездку А.С. Норова на Сицилию.

      Важнейшим этапом в формировании русского паломничества в Италию стал визит сюда и последующее его описание А.Н. Муравьева. Муравьев вошёл в русскую культуру благодаря возрождению им паломнических традиций. В Италию он прибыл, впрочем, не как простой пилигрим: его влияние в русском обществе было настолько велико, что в некотором смысле его можно было считать посланником от Русской Церкви. Он и сам осознавал себя называя себя ни много, ни мало как “наблюдательным оком православия”. Писатель был хорошо подготовлен к диспуту с “латинянами”: накануне своей поездки он выпустил основательный антикатолический труд, подводивший итоги многовековой полемики между Восточной и Западными Церквями. Его стержнем служило богословское обоснование вселенского характера православия, его “кафоличности”. Особенно важным был труд Муравьева, как и сам его визит в Рим в свете грядущего посещения Папского государства Николаем I.

Подход Муравьева к католицизму лежал в русле традиционной полемики, им хорошо изученной. По его мнению, русский богомолец в Риме ради основных целей своего паломничества должен “на время заглушить <...> самое чувство православия”. Много внимания в своих описаниях, как и полагается жанру, он уделил святыням, в первую очередь, мощам, но и здесь он не жалел красок на критику католических обычаев, в частности, отсутствия возможности прикладываться к мощам, столь важным для православных. В базилике Сан-Пьетро, например, он был огорчен тем, что не мог поклониться мощам апостола Петра. Муравьев задавался вопросом, откуда в Италии столь необыкновенное множество святынь христианского Востока, и сам на него отвечал: они попали сюда в результате лукавства и хищений. Из восемнадцати “Римских писем” Муравьева собственно Риму автор посвятил пятнадцать писем (с первое по четырнадцатое и последнее). Легкой для чтения речью, и не без стилистического мастерства Муравьев описал свыше 40 римских храмов, трое катакомб, Пантеон, Колизей и Мамертинскую темницу. Вне сомнения, он, как и при сочинении своих предыдущих книг, предполагал, что ею воспользуются в будущем как “поклонником” и подробно изложил сведения о святынях, включая легендарные и исторические, не оставляя своего критического подхода и предостерегая будущего паломника от увлечения внешним блеском католичества. Писатель не мог умолчать тревожившее русскую Церковь (и правительство) обстоятельство: переход из православия в католичество нескольких видных представителей высшего общества (Г.Шувалов, З.Волконская, Ф.Голицын, И.Гагарин и др.). Уход из государственной религии наказывалось в России административно, но, несмотря на это, подобные случаи все-таки происходили. По мнению Муравьева, виною тому было порочное образование, которое с детских лет искореняло (“у некоторых”) любовь к родине и к вере предков.

     Чуть позднее Муравьева в Италию прибыл другой культурный богомолец, граф В.Ф. Адлерберг, использовавший описание своего предшественника как путеводитель, и высоко его оценивший: “Муравьев одарил нашу духовную литературу своими “Римскими письмами””. И он вторит Муравьеву в своей критике: “Пасхальная служба была не столь благовейной, а пышною. <...> Пение и молитвы пролетали мимо моих ушей без отголоска в сердце”.

     В тон предшественникам утверждает другой паломник той эпохи, преосвященный Софроний, епископ Туркестанский и Ташкентский: собор св. Петра “так мало соответствует идее храма, что я рассеяно остановился, не доверяя себе”. Папа, по мнению русского епископа, был чересчур “величественный”; всё происходило с необыкновенной помпой, однако и без должного благоговения: паломника особенно неприятно поразило поведение национальной гвардии и горожан, заходивших в собор даже с собаками. В целом, критика избыточной роскоши католической Церкви, не соответствующей принципам христианства, стало на долгие годы одним из клише в русской паломнической литературе.

     Важнейшие свидетельства о католической Италии оставил епископ Порфирий (Успенский), побывавший тут в 1854 г. и встретившийся с папой Пием IX. Официально он отправился в обычное паломничество, в действительности должен был собрать сведения религиозно-политического характера для правительства: свои корреспонденции из Италии он отправлял российскому посольству в Константинополе, бывшему “форпостом” России во время Восточного кризиса. Епископ принадлежал к когорте священников, давно служивших в зарубежье: он был настоятелем и посольской церкви в Вене, и главою русской духовной миссии в Иерусалиме. Его взгляды отличались определённым либерализмом, и суждения епископа Порфирия о католицизме стоят несколько особняком от клише, установившимся после “Римских писем” Муравьева. Просвещенного Владыку интересовало светское искусство Италии, которому он уделил много внимания. Епископ не оставил в стороне и судьбы православия на Апеннинах, особенно значительным показался ему, как византинисту, феномен греческой Церкви в Венеции: ей посвящена отдельная глава, основанная на переведенный им на русский язык греческих источниках. О современных ему русских церквях в Италии он практически ничего не рассказывает (хотя он посещал римский храм, упоминая об этом в воспоминаниях): очевидно, на фоне общей религиозно-культурной жизни это явление ему показалось настолько маргинальным, что не заслуживало особого описания.

      Первым русским автором, систематически исследовавшим римские святыни, стал В. В. Мордвинов, побывавший в Италии в 1880-е гг. и составивший подробный путеводитель для богомольцев. Его книга содержит в себе описание свыше 80 римских церквей и находящихся в них вселенских святынь, а также описание крепости Св. Ангела, Колизея, Мамертинской темницы и почти всех известных к тому времени катакомб. Мордвинова отличал сдержанный стиль, без впадения в полемику. Этот первый опыт систематического описания Рима для православных богомольцев был удачным, и пилигримы на рубеже XIX-XX вв. им охотно пользовались.

Инициатива Мордвинова родилась весьма во время: именно 1880-е гг. стали временем организованного массового паломничества в Италию. Как и прежде, эта страна не находилась в русле самых популярных русских маршрутов, но тем не менее многие богомольцы, плывшие морем из Одессы в Палестину на обратном пути посещали Бари и Рим.

Организацию паломничеств взяло на себя учредившееся в 1880 г. Императорское Палестинское Православное общество, в руководство которым вошли представители Дома Романовых и наиболее влиятельные священники Петербурга и Москвы (тем самым ИППО изначально имело полугосударственный характер). Наибольшее внимание ИППО уделяло, “по определению”, Палестине, и долгое время нужды паломничества в Италии не попадали в сферу его интересов. Однако всё возраставший поток богомольцев в Бари и в Рим поставил перед руководством и эту задачу.

Для её разрешения в 1890-х гг. были призваны дипломатические силы в Риме, а именно посол А.И. Нелидов. Этот дипломат, с крепкими православными традициями (в отличие от своего предшественника барона К.К. Икскуля, лютеранина по вероисповеданию и посему холодно относившийся к православным инициативам), прежде служил в Константинополе, где ему пришлось в полной мере столкнуться с вопросами организации паломничества.

Для паломников в Риме, как это везде практиковало ИППО, в первую очередь, был нужен странноприимный дом и помощь в осмотре римских святынь. Нелидов, которому в этом деле помогал настоятель посольской церкви архимандрит Пимен (Благово), нашёл остроумный выход. В Вечном Городе, начиная с XVII в., существовала резиденция польских кардиналов, так называемый Дом Св. Станислава. Под предлогом того, что Польша является частью Российской империи Нелидов вынудил польских хозяев-католиков предоставлять безвозмездное гостеприимство православным богомольцам. Принимались на постой не все русские посетители Рима, а лишь те, которые предъявляли книжки ИППО, т.е. попадали за рубеж по каналам Палестинского общества. Наличие приюта в Риме позволило ИППО официальным образом включить столицу Италии в маршруты российского паломничества: в 1896 г. членам Общества выдавалась книжка (III класса) именно для желающих посетить Рим (и Бари).

Пребывание в Доме Св. Станислава имело свои неудобства, и немалые, так как его официальными хозяевами оставались польские католики. На рубеже XIX-XX вв. приютом, например, заведовал приютом иезуит, родом из Киева, иеромонах Иулиан (Остромов). Паломники, большинство которых было воспитано в лоне антикатолической полемики, с удивлением узнавали, что их богомольем в Риме заведует соотечественник-иеузит. Вне сомнения, на этой почве возникало немало богословских споров, в которых, весьма возможно, побеждал просвещенный о. Иулиан. Известно, что ИППО было недовольно такой ситуацией, вызывавшей “соблазн” у богомольцев, вплоть “до совращения в униатство”.

Тем не менее паломники ценили новую возможность и охотно её пользовались.

      Следующую, после В. В. Мордвинова, попытку систематически изложить маршруты пилигримов в Италии (и вообще в зарубежье) предпринял П. Петрушевский. Составитель базировал своё описание римских святынь целиком на книге Мордвинова, повторяя и его неточности и ошибки. Лишь составленная им справка о базилики св. Климента и вводная статья “Исторические замечания о судьбе православия в Италии” были им позаимствованы не у Мордвинова (вводная статья, в основных своих положениях, повторяла идеи Муравьева, высказанные полувеком ранее). Одновременно с трудом Петрушевского, вероятно, как следствие все возраставшего потока богомольцев в Италию, вышла анонимная публикация “Рим и его святыни”. Это был откровенно компилятивный труд, повторявший описания Муравьева и Мордвинова, с прибавлением некоторых сведений, почерпнутых из современных английских источников.

Вершиной паломнической литературы следует считать “Спутник русского православного богомольца в Риме”, вышедший из-под пера культурного настоятеля посольского храма, архимандрита Дионисия. Его автор, на практике изучив нужды паломников, а также всю предшествовавшую русскую традицию, создал образцовый труд, где всевозможные полезные сведения о маршрутах в Вечном Городе были соединены с агиологическими рассказами и с информацией исторического характера. В “Спутнике” о. Дионисия вошли справки о более чем 40 храмах и других святых мест Рима.

Автору, вслед за предшественниками и самими пилигримами, пришлось проделать кропотливую работу по отделению вселенских святынь от чисто католических. Выполняя пастырский долг, о. Дионисий предостерегал своих читателей: “нельзя не упомянуть о том, что все описанные священные места и святыни находятся в руках неправославных христиан-латинян. Посему русским богомольцам, при хождении по церквам Рима, невозможно освящаться в них ни латинскими молитвами, ни благословением, ни таинствами, а приходится довольствоваться молчаливым поклонением”. Предостерег он и от католической живописи и скульптуры: “Чужды православным христианам и те позднейшие живописные изображения и скульптурные изваяния, “обаяющие зрение, растлевающие ум и производящие воспламенение нечистых удовольствий”, которые вопреки 100-му правилу 6-го Вселенского Собора, находятся во многих римских церквях”. Однако, несмотря на солидную проработку материала произведение настоятеля ждала несчастливая судьба: через два года после его выхода вспыхнула Первая мировая война, за ней последовала революция, и “Спутник” попал в руки лишь считанных паломников.

Все перечисленные путеводители были посвящены Риму, и это отражает религиозный интерес паломников, мало интересовавшиеся остальной Италией - и по причине отсутствия информации о находящихся в других городах святынях, и из-за отсутствия соответствующих структур. Мощам великих святых можно было бы поклоняться и в Милане (св. Амвросий Медиоланский), и в Венеции (св. апостол Марк), и в Амальфи (св. апостол Андрей) и в иных местах, но визиты туда богомольцев из России в рассматриваемую эпоху были крайне редки, и документированных следов почти не оставили.

О настроении и составе пилигримов из России оставила интересное свидетельство М.В. Волошина (Сабашникова): “В середине Великого поста перед Пасхой [1908 г.] я пошла в русскую церковь и, к своему удивлению, увидела, что она полна крестьян и крестьянок в национальных одеждах - со всех концов России. Они приехали из Палестины, были в Бари - поклониться мощам Св. Николая, теперь приехали в Рим ко гробу Апостола Петра и других Святых. Я ходила с ними по Вечному Городу. Они шагали по римским улицам так же уверенно, как в своей деревне...”.

Как курьез, но одновременно, как и свидетельство о конфликте православной культуры с западной светской культурой звучит рассказ об одной монашенке: “ей особенно хотелось увидеть Тиберия Августа, правившего во времена Тиберия, и она одна пробралась в Ватиканский музей. "И что же, милочка, - с ужасом говорила она, с каждым словом втягивая в себя воздух, - что ж ты думаешь, ведь он стоит там совсем голый!”. Так что предупреждения архимандрита Дионисия о пагубности “скульптурных изваяний” были не напрасны.

Среди паломников были не только простые крестьяне и горожане. Вероятно, самым культурным и образованным в ту эпоху являлся Владимир Эрн, выдающийся представитель философского “крыла” русского Серебряного века. И ему были свойственны переживания предшественников: “Чувству православного, привыкшего к святой трезвости и простоте родного благочестия, ничто так не чуждо в Риме, как эти позирующие фигуры святых с воздетыми руками и закатившимися глазами”.  Исследования Эрна касались в первую очередь раннего христианства, в том числе - катакомб, где он находил аргументы в пользу православной, а не католической традиции.

Свидетельства Эрна о христианском Риме принадлежат к числу последних в этом жанре. В 1914 г., с началом первой мировой войны поток русских паломников надолго пресекся, возобновившись уже только в начале 1990-х гг.

Михаил Талалай

В Бари, к Святителю Николаю

1 марта 2009 г., в Прощеное воскресенье, состоялась церемония передачи России комплекса «Подворье Русской Православной Церкви в Бари»

Подворье было построено на пожертвования наших соотечественников для многочисленных русских паломников. Этот архитектурный комплекс находится недалеко от базилики, где с 80-х годов XI столетия почивают мощи Святителя Николая, особо почитаемого в России. Президент Италии Д. Наполитано вручил Президенту РФ Д.А.Медведеву символические золотые ключи от утраченной нами в 30-годы XX века, как казалось навсегда, обители.

«Мы присутствуем на знаменательном событии, историческом событии. Православное подворье, которое было построено чуть менее, чем 100 лет назад нашими соотечественниками в Италии, возвращается России. Каждый, кто здесь присутствует, понимает нравственную составляющую происходящего и наполнен сейчас самыми светлыми, самыми искренними чувствами», – заявил президент России Дмитрий Медведев.

Выразив слова благодарности президенту Италии и мэру Бари, Дмитрий Медведев особо подчеркнул, что состоявшееся событие «стало возможным благодаря трудам двух Патриархов: Московского и всея Руси Алексия II, память о котором навсегда останется в наших сердцах, и Патриарха Кирилла, который недавно взошёл на Патриарший престол».

Уже более тысячи лет и русские, и итальянцы почитают Святителя Николая, в России Николай Угодник – особо почитаемый святой, в его честь воздвигались и воздвигаются новые храмы, монастыри и именно он считается помощником в житейских делах. И поэтому возведение православного храма «во граде Барском» вблизи мощей этого великого христианского святого, было с ликованием встречено всеми нашими православными соотечественниками. Нет никаких сомнений, что значение подворья как важнейшего духовного центра русского Православия на итальянской земле будет укрепляться, сюда приходили и будут приходить за помощью тысячи наших соотечественников, будут приезжать люди из всех краёв нашей страны», – отметил Дмитрий Медведев.

«Справедливой нынешнюю передачу подворья мы должны назвать потому, что сегодня Русской Церкви возвращается то, что было утеряно в результате гонений, обрушившихся на нашу Церковь в ХХ в., и то, что было построено на народные пожертвования. В этом знак исторического преемства заботы российской власти о духовных основах жизни нашего народа», – отмечается, в частности, в Патриаршем послании.

***

«Град Барский» или «Бар-град», как называют Бари русские летописи, был известен на Руси в этом качестве уже с XI в. Русская служба святителю, совершаемая в день перенесения его мощей из Мир Ликийских в Бари - 22 мая - была составлена в 1097 г. русским православным иноком Печерской обители Григорием и русским митрополитом Ефремом.

К более позднему времени относятся первые упоминания о паломничествах, совершаемых русскими людьми к мощам святителя Николая. До октябрьского переворота 1017 г. Бари уступал по значению среди православных паломников из России лишь Иерусалиму.

Отзвук в Италии получило паломничество двух русских крестьянок, которые в 1844 г., не зная европейских языков, добрались, по обету, на своей повозке из Перми в Бари.

В начале XX в. Русская Православная Церковь, православная общественность и сам император озаботились возведением в Бари храма и странноприимного дома для духовного окормления русских паломников, для внимания к их повседневным нуждам.

Эта инициатива принадлежала Великой княгине и будущей преподобномученице Елисавете Феодоровне, которая после гибели своего супруга Великого князя Сергея Александровича возглавляла до октябрьского переворота Императорское Православное Палестинское Общество, опекавшее русских паломников за рубежом. Это начинание получило Августейшую поддержку Государя.

Представители российского императорского дома неоднократно посещали Бари. В частности, в 1852 г. базилику посетил великий князь Константин Николаевич, пожертвовавший храму серебряную лампаду, а в 1892 г. - цесаревич Николай Александрович. Будущий Царь Мученик поклонился мощам своего Небесного покровителя, которого очень почитал. Государь мечтал, чтобы в Бари наши паломники чувствовали себя как дома.

Средства для строительства Русского подворья собирала вся Россия: в течение нескольких лет все сборы в храмах Русской Православной Церкви в дни памяти святителя Николая шли в фонд строительства. И Государь пожертвовал средства на это строительство.

Проектировал храм святителя Николая в традиции северо-русского церковного зодчества и странноприимный дом (общая площадь комплекса подворья 8 тыс. кв. м ), где должны были останавливаться до 200 паломников из России, архитектор Алексей Щусев. В архиве сохранились его чертежи. Известно, что Щусев с большим трепетом относился к этой работе. Комплекс строился в 1913-1917 гг.

До 1917 г. подворье успело принять несколько сотен русских паломников, которые прибывали в Бари даже в сложных условиях Первой мировой войны. Русскому храму святителя Николая в Бари были переданы значительные вклады в виде икон и церковной утвари как от простых жертвователей, так и от представителей царствующей фамилии. Барградское Подворье Русской Православной Церкви с удобными помещениями для приема паломников, красивым храмом, прекрасным большим садом обещало стать со временем духовным оазисом для всех русских богомольцев у мощей святителя.

Тогда этим надеждам, по попущению Божию, не суждено было сбыться. Трагические события революции 1917 г., тяжелым катком прокатившейся по судьбам миллионов людей и обрекшей Русскую Церковь и народ Божий на тяжелейшие испытания, жертвы и мученичество, отозвались и в далеком Барграде. Русские люди, по тем или иным причинам оказавшиеся в эмиграции, оказались невольными хранителями русской церковной недвижимости за рубежами Родины. Барградское Подворье оказалось заброшенным, лишенным всяких средств к существованию, паломничество к мощам святителя Николая прекратилось.

***

Сегодня в Бари паломникам из России заблудиться очень сложно. Здесь даже указатели на русском. Мэрия Бари выпустила и карту города полностью на русском языке. На карте отмечено и подворье Русской Православной Церкви в Бари.

Однако в конце прошлого века русские паломники, прибывавшие к мощам святителя Николая из России, с грустью обнаруживали в Бари, в черте нового города, архитектурный комплекс, выделяющийся среди прочих городских построек огромными пропорциями и совершенно нехарактерными для Италии архитектурными формами. Храм и странноприимный дом, построенные по мотивам средневекового псковско-новгородского зодчества, производили одновременно величественное и угрюмое впечатление - постоянно запертые ворота и двери, пустующее обветшалые постройки, запущенный сад.

За годы забвения здесь было разное, пожары, кражи… Но чудом сохранился парк, посаженный при Николае II.

Мучительно долго шло возрождение подворья. После подписания соглашения в ноябре 1998 г. между Русской Православной Церковью в лице Председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла и мэром Бари г-ном С. Ди Каньо Аббреша здесь было открыто Подворье Московского Патриархата, которому были переданы верхний храм, часть построек. В новоосвящённом храме-подворье будущий Святейший Патриарх Кирилл совершил первую Божественную литургию, за которой молились паломники из России и других стран, православные верующие ряда европейских государств, проживающие в Италии.

К 2000 г. было во многом воссоздано убранство храма святителя Николая, возобновлены регулярные богослужения и восстановлены основы нормальной приходской жизни. В храме несколько святынь - икона Николая Чудотворца начала XVII в., мирро от его мощей и часть гроба святого. Постоянными прихожанами этой церкви являются около 150 человек: это не только русские, но и украинцы, молдаване, грузины, сербы, греки …

Напомним, что решение о передаче в собственность России подворья Русской Православной Церкви в Бари было принято итальянскими властями во время визита в страну Владимира Путина в марте 2007 г. В апреле 2008 г. правительство Италии завершило внутригосударственные процедуры по передаче подворья российской стороне на безвозмездной основе, а 13 ноября в Риме состоялось подписание акта передачи России этого архитектурного комплекса. Церемония передачи подворья была запланирована на 6 декабря 2008 г., но в связи с кончиной Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II она была перенесена. Тогда Дмитрий Медведев экстренно прервал свое турне по Индии, отменил визит в Италию и вылетел в Москву.

«Подворье всегда было символом любви нашего народа к святителю Николаю, возвращение этого комплекса России является восстановлением исторической справедливости», – заявил его настоятель протоиерей Владимир Кучумов.

В дни празднования памяти святителя Николая - 22 мая и 19 декабря - Бари бывают тысячи русских. И не только из России и других стран СНГ, но и потомками эмигрантов и эмигрантами новых волн из Европы, Америки. И с каждым годом их все больше.

Николай Головкин

2009-03-03

«Столетие»

Загадка Tуринской Плащаницы

      С XVII в. Туринская Плащаница хранится в итальянском городе Турине. Неизвестным до сих пор науке способом на полотне отпечаталось изображение тела, завернутого в неё. На протяжении веков Плащаницу много раз проверяли на подлинность, варили в масле, тёрли в присутствии людей на площади. Она 4 раза претерпевала пожар. Но ткань упорно сохраняет тёмно-коричневый отпечаток.
      В конце XIX в. Сикон де Пиа сделал первую фотографию Плащаницы. Перед глазами изумленного фотографа предстал не ожидаемый позитив, а негатив величественного лика с ясным спокойным выражением. Второй снимок отобразил всю фигуру.
      С того времени изучением Туринской Плащаницы занялся ученый мир. Доказано, что изображение является нерукотворным. Учёные предполагают, что оно могло возникнуть в момент мощного излучения, которое произошло при воскресении из мертвых.

Что такое плащаница

О Плащанице Иисуса Христа нам повествуют все четыре канонических Евангелия. Так, в Евангелии от Марка мы читаем: Пришёл Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия. Он осмелился войти к Пилату и просил Тела Иисуса... Он, купив плащаницу и сняв Его, обвил плащаницею и положил Его во гробе, который был высечен в скале; и привалил камень к двери гроба. Как это ни удивительно, но мы имеем веские основания полагать, что эта Плащаница, в которой Иосиф и Никодим погребли тело Христа, сохранилась до наших дней. В далеком городе Турин на севере Италии, в католическом соборе, высоко над алтарем, защищённая пуленепробиваемым стеклом и системой сигнализации, запечатанная в драгоценном ковчеге, скрытая от взоров посторонних, до недавнего времени хранилась Плащаница Спасителя, которая таинственным образом несёт на себе изображение Его распятого тела.

Для беспристрастного наблюдателя Туринская Плащаница представляет собой кусок древнего полотна чуть больше четырех метров в длину и метра в ширину. На этой ткани имеются два образа обнаженного мужского тела во весь рост, расположенные симметрично друг к другу голова к голове. На одной половине Плащаницы - образ мужчины со сложенными впереди руками и ровно лежащими ногами; на другой половине - то же тело со спины. Изображение на Плащанице неяркое, но достаточно детальное, оно дано одним цветом: жёлтовато-коричневым разной степени насыщенности. Невооруженным взглядом можно различить черты лица, бороду, волосы, губы, пальцы. Специальные методы наблюдения показали, что изображение совершенно правильно передает особенности анатомии человеческого тела, чего не удается достичь в изображениях, сделанных рукою художника. На Плащанице имеются следы крови, текшей из многочисленных ран: следы кровоподтеков на голове от шипов тернового венца, следы от гвоздей в запястьях и в ступнях ног, следы от ударов бичей на груди, спине и ногах, большое кровавое пятно от раны в левом боку. Вся совокупность фактов, полученных при исследовании Плащаницы научными методами, свидетельствуют в согласии с евангельским повествованием, что образ на ней возник тогда, когда тело Иисуса Христа лежало в погребальной пещере на одной половине Плащаницы, а другая половина, обёрнутая через голову, покрывала Его тело сверху.

 «Пятое Евангелие»

В 1998 г. в Турине торжественно отмечалось 100-летие с начала научных исследований Плащаницы. В конце прошлого века, чуть больше ста лет назад, профессиональному фотографу и благочестивому христианину Секундо Пиа впервые было разрешено сделать фотографии Туринской Плащаницы. В своих воспоминаниях об этом событии он писал, что во время обработки полученных фотографий во мраке фотолаборатории он вдруг увидел, как на фотопластинке стал проявляться позитивный образ Иисуса Христа. Его волнению не было предела. Он всю ночь проверял и перепроверял сделанное открытие. Все обстояло именно так: на Туринской Плащанице запечатлено негативное изображение Иисуса Христа, а позитивное можно получить, сделав негатив с Туринской Плащаницы.

Учёным несколько раз было позволено приступить к Плащанице и исследовать её современными научными методами. Для физиков, биохимиков, криминалистов, медицинских научных экспертов Плащаница стала неким свитком, написанным на языке, понятном только для специалистов и повествующем о казни Иисуса Христа. В Евангелиях упоминается, что Иисус Христос до своего распятия был подвергнут бичеванию, но только Плащаница "говорит" нам, сколь жестоким оно было. Воинов, бичевавших Иисуса Христа, было двое, а их бичи были с металлическими окончаниями, как это было принято в римской армии. Ударов было не менее сорока, и они покрывали всю спину, грудь и ноги. В Евангелиях говорится о том, что палачи возложили терновый венец на голову Иисуса Христа, но о том, что это был не только способ уничижения, а продолжение пыток, мы также "узнаём" от Плащаницы. Шипы тернового венца были столь сильны, что они прокололи сосуды на голове, и кровь обильно струилась по волосам и лицу Иисуса Христа. Исследуя Плащаницу, специалисты воссоздают события, о которых написано в Евангелиях, - заушение Спасителя, несение Им креста, Его падение под ношей от изнеможения.

Не единичны случаи, когда учёный специалист, в силу своих профессиональных обязанностей приступавший к исследованию Туринской Плащаницы, приходил к выводу о её подлинности и через это обращался к Евангелию и ко Христу. Кажется, не без Промысла Божия Плащаница Христова сохранилась до нашего рационального XX в., чтобы явиться своего рода "Пятым Евангелием" для тех, кто не может поверить, если не увидит. В 1898 г., благодаря изобретению фотографии, стало возможным преобразить смутный негативный образ на Плащанице в выразительный лик Иисуса Христа. Благодаря междисциплинарным исследованиям множества учёных мы сейчас можем сами вместе с Плащаницей стать свидетелями голгофских событий двухтысячелетней давности.

Спасение плащаницы

Летом 1997 г., когда мировая общественность готовилась к празднованию 100-летия начала научных исследований Плащаницы, в соборе Турина произошёл страшный пожар. Помещение, где она хранилась, выгорело полностью. Однако пожарному удалось обычной кувалдой разбить пуленепробиваемое стекло: он сам говорил, что вдруг почувствовал в себе геркулесовы силы. Опоздай он на минуту, и Плащаницу не удалось бы спасти. По официальной версии причиной пожара стала неисправность проводки. А в храме была реставрация, его готовили к конгрессу, и все строительные работы в подобном месте контролировались очень тщательно. Возникла даже версия о поджоге, но доказательств этому не было никаких. Местные жители говорят, что Турин находится в некоем треугольнике, в окружении центров сатанизма.

Описание святынь Константинополя в латинской рукописи XII в.:
В Большом дворце в храме Святой Марии Богородицы находятся следующие реликвии. Святой плат, на котором есть лик Христа, но не написанный [художником]. Его послал Христос Иисус к Авгарю, царю Эдессы, и когда увидел Авгарь царь святой лик Христа, тотчас сделался здоровым от болезни своей <...> Терновый венец, <...> плащаница и плат погребения Его <...>
Перевод с латинского Л.К.Масиэля Санчеса
Из сборника "Чудотворная икона"

Цели и результаты исследований

Научные исследования 1978 г. ставили перед собой три задачи:

Первая - выяснить природу изображения. Вторая - определить происхождение пятен крови. И третья - объяснить механизм возникновения образа на Туринской Плащанице.

Исследования проводились прямо на Плащанице, однако не разрушали её. Изучалась спектроскопия Плащаницы в широком диапазоне от инфракрасного спектра до ультрафиолета, флюоресценция в рентгеновском спектре, проводились микронаблюдения и микрофотографирования, в том числе в проходящих и отражённых лучах. Единственными объектами, взятыми для химических анализов, были мельчайшие нити, которые оставались на липкой ленте после её прикосновения к Плащанице.

Результаты прямых научных исследований Туринской Плащаницы можно суммировать следующим образом:

Во-первых, было обнаружено, что образ на Плащанице не является результатом внесения в ткань каких-либо красителей. Это полностью исключает возможность участия художника в его создании. Изменение цвета образа вызвано химическим изменением молекул целлюлозы, из которой в основном состоит ткань Плащаницы. Спектроскопия ткани в области лика практически совпадает со спектроскопией ткани в местах её повреждения от пожара 1532 г. Весь комплекс полученных данных говорит о том, что химические изменения в структуре ткани произошли вследствие реакций дегидратации, окисления и разложения.

Во-вторых, физические и химические исследования подтвердили, что пятна на Плащанице - кровяные. Спектроскопия этих пятен кардинально отличается от спектроскопии в области лика. На микрофотографиях заметно, что следы крови остались на Плащанице в виде отдельных капель, в отличие от однородного изменения цвета ткани в районе образа. Кровь проникает вглубь ткани, тогда как изменения ткани за счет возникновения на ней образа происходят лишь в тонком поверхностном слое Плащаницы.

Еще одна замечательная деталь, которую открыли исследователи 1978 г. Было доказано, что пятна крови появились на Плащанице до возникновения на ней образа. В тех местах, где оставалась кровь, она как бы экранировала ткань от изменения её химической структуры. Более изощренные, но менее надежные химические исследования доказывают, что кровь была человеческой, а её группа АБ. На фотографиях Плащаницы следы крови по цвету кажутся очень похожими на сам образ, но при использовании научных методов открывается их совершенно иная природа.

В-третьих, уже в исследованиях 1973 г. были получены интересные результаты о наличии на Плащанице пыльцы различных растений. Исследования микронитей позволили обнаружить на них пыльцу растений, характерных только для Палестины, Турции и Центральной Европы, то есть как раз тех стран, где, как предполагалось, проходил исторический путь Плащаницы. Так естественнонаучные исследования смыкаются с исследованиями историков.

Что касается обнаружения на Плащанице следов монет и других предметов, то я сознательно обхожу эту тему. Следует сказать, что автором гипотезы о наличии монет на глазах Человека, изображенного на Плащанице, был д-р Джексон. Он сделал это предположение для объяснения увеличенной формы глаз. Позже Джексон отказался от своей гипотезы, но горячие энтузиасты при большом желании и больших преувеличениях начали видеть то, чего, по-видимому, не существует.

Четвертое важное открытие связано опять с именем д-ра Джексона. В своё время, будучи военным летчиком и физиком-оптиком, он применил для исследования Плащаницы компьютерные программы, разработанные для анализа аэрофотоснимков с целью восстановления по ним трёхмерных форм объектов. Работая с моделью Плащаницы, он экспериментально измерил на добровольцах расстояние между Плащаницей и человеческим телом, а полученные данные сравнил с фотографиями Туринской Плащаницы.

В результате этих исследований он обнаружил, что интенсивность цвета на Плащанице находится в простой функциональной зависимости от расстояния между ней и поверхностью тела. Таким образом, утверждение, что на Плащанице мы имеем негатив, есть лишь первое приближение к истине. Говоря точнее, на Плащанице языком интенсивности цвета передано расстояние между телом и Плащаницей. Зная эту зависимость, Джексону удалось по Плащанице восстановить трехмерную форму человеческого тела. До исследований 1978 г. открытие Джексона было сильным аргументом против предположения о рукотворной природе образа на Туринской Плащанице.

Прямые научные исследования Туринской Плащаницы смогли дать ответ на первые два вопроса: о природе изображения и о природе пятен крови на ней. Однако попытки объяснить механизм возникновения образа на Плащанице встретились с непреодолимыми трудностями.

Гипотезы и догадки

Плащаница была свидетелем не только распятия Иисуса Христа, но и Его Воскресения. По прошествии субботы ученики и апостолы увидели воскресшего Иисуса Христа, но в запечатанной пещере с Ним была только Плащаница, которая одна лишь "видела", как Воскресение произошло. Тщательное исследование ткани Плащаницы показало, что образ на ней не является результатом добавленных каких-либо красящих веществ. Характерный жёлтовато-коричневый цвет образа на Плащанице является следствием химического изменения молекул ткани. Такое изменение химической структуры ткани может происходить при её нагревании или при воздействии на неё излучением различной природы в широком диапазоне энергий от ультрафиалета до среднего рентгена. Измеряя степень насыщенности цвета (потемнения) на Плащанице, учёные обнаружили, что она зависит от расстояния между тканью и телом, которое оно покрывало. Таким образом считать, что на Плащанице имеется негативное изображение - это первое приближение к истине. Говоря более строго: на Плащанице языком интенсивности цвета (потемнения) передаётся расстояние между ней и телом, которое оно покрывало.

По-видимому, первая гипотеза о возможном механизме возникновения образа на Плащанице датируется десятым веком и принадлежит она архидиакону Григорию из храма Святой Софии в Константинополе. Тогда, до разграбления Константинополя крестоносцами в 1204 г., Св. Плащаница хранилась в Восточной Православной Церкви. Архидиакон Григорий сделал предположение, что нерукотворный образ возник, буквально, "из-за испарины смерти на лице Спасителя". Современные учёные в модельных экспериментах и теоретических расчетах, а также путем компьютерного моделирования исследовали все гипотезы о возможных процессах, которые могли бы вызвать изменение химической структуры ткани Плащаницы и тем самым создать на ней образ. Однако данных, полученных в исследованиях Плащаницы, оказалось достаточно для опровержения всех предложенных гипотез.

Предлагаемые гипотезы можно разбить на четыре класса:

 Плащаница - произведение кисти художника, образ на Плащанице - результат прямого контакта с объектом, образ на Плащанице - результат диффузионных процессов, образ на Плащанице - результат радиационных процессов. Эти гипотезы были подвергнуты теоретическому и экспериментальному исследованиям. Было показано, что контактные механизмы и рука художника могут передать тонкие детали объекта, но они не способны создать образ, который интенсивностью потемнения передавал бы расстояние между тканью и объектом. С другой стороны, диффузионные и радиационные процессы, с учетом поглощения в среде, могут создать образы, которые несут в себе информацию о плавно изменяющемся расстоянии между объектом и тканью, но они не способны создать образы, обладающие нужным разрешением, т.е. высокой степенью в передаче деталей, какую мы находим в изображении на Плащанице.

Образ на Плащанице обладает характеристиками, которые в совокупности не могут быть одновременно объяснены ни одной из предлагавшихся до сих пор гипотез, и для объяснения возникновения образа на Плащанице нам необходимо обратиться от старой к "новой физике".

Во всех ранее предлагаемых гипотезах предполагалось, что фактор, оказавший воздействие на ткань Плащаницы, был естественной природы. При этом одни учёные считали, что и его источник также естественной природы. Другие же, напротив, считали, что этот естественный фактор был следствием другого сверхъестественного события - Воскресения Иисуса Христа. Проведённые исследования недвусмысленно подводят нас к мысли о том, что и сам этот неизвестный фактор не был естественной природы, то есть он не подчинялся законам физики - законам диффузии или законам распространения света. По-видимому, этот неизвестный фактор был некой энергией прямого действия Бога. В момент Воскресения эта энергия наполнила тело Иисуса Христа, выступая за его границы, или окружило Его тело, повторяя его форму. Эта энергия Божьего действия, возможно, была подобной той, в которой являлась сила Божия, как мы читаем об этом в Ветхом Завете. Когда Бог выводил народ израильский из плена египетского, Он шёл пред ним в столпе огненном. Когда Илия был вознесён на небо, Елисей увидел как бы огненную колесницу, которая подхватила Илию и понесла его. Плащаница, по-видимому, "говорит" нам, что Воскресение Иисуса Христа произошло в огненном теле Божественной силы и энергии, которое оставило ожог в виде нерукотворного образа на ткани Плащаницы. Таким образом, на Плащанице запечатлено не только тело Иисуса Христа, распятого и умершего на кресте, но Его Тело по Воскресении.

Проблемы датировки

Другой неразрешимой проблемой, которая встала перед учеными, стала датировка Плащаницы с помощью радиоуглеродного метода XIV в. Для объяснения результатов датирования предложили гипотезу об изменении изотопного состава углерода в ткани Плащаницы в результате ядерных реакций, вызванных жестким излучением неизвестной природы. Однако ядерные реакции начинают происходить при столь высоких энергиях, при которых ткань Плащаницы становится совершенно прозрачной, и таким излучением невозможно будет объяснить возникновение изображения в тонком поверхностном слое толщиной порядка 10 микрон.

Тогда было предложено другое объяснение. Изменение изотопного состава углерода в Плащанице возникло за счет химического присоединения более "молодого" углерода из атмосферы молекулами целлюлозы, из которой в основном состоит ткань Плащаницы.

Это могло произойти в 1532 г., когда Плащаница сильно пострадала от пожара в соборе французского города Шамбэри. Серебряный ковчег, где она хранилась, расплавился, помещение храма было сильно задымлено - и в этих условиях Плащаница находилась несколько часов. Д-р Джексон сделал в Лаборатории по исследованию биополимеров в Москве (руководитель - д-р Дмитрий Кузнецов) заказ на проведение экспериментальных исследований по изучению химического присоединения углерода из атмосферы молекулами целлюлозы. В 1993-1994 гг. эти исследования были проведены. Они показали, что целлюлоза в условиях пожара 1532 г. действительно химически присоединяет углерод из атмосферы. Мировая общественность вышла из состояния шока от недавних результатов датирования Плащаницы XIV в. Однако вскоре опыты показали, что величина присоединяемого углерода составляет всего 10-20% от того количества, которое могло бы изменить датировку с XIV века на I век.

На возникшие трудности легко было бы ответить, что изображение на Плащанице возникло чудесным образом и поэтому к нему неприменимы естественнонаучные методы исследования. Да, чудо и воля Божия здесь несомненно присутствуют. Но если бы изображение на Плащанице возникло просто для создания лика Иисуса Христа, то следовало бы ожидать бoльшего сходства с цветным портретом, чем с монохромным негативом. Более естественно предположить, что образ на Плащанице возник хотя и не без промысла Божия, но все же как следствие другого чуда, а именно Воскресения Господня. В момент Воскресения произошли чудесные события, вызвавшие за собой процессы, которые далее развивались естественным образом по законам природы. Естественнонаучные методы исследований, конечно, не могут объяснить чуда, но они могут указать на то, что причиной того или иного события было чудо.

Александр Беляков

(Загадка туринской плащаницы - www.Православие.RU)

При подготовке были использованы:

-       Русская православная церковь в Италии: www.mospat.it

-       Россия в красках: www.ricolor.org

-       Русская Православная церковь. Официальный сайт Московского Патриархата: www.patriarchia.ru

-       Православие.RU : www.pravoslavie.ru

-       Чудеса православия: www.chudesnoe.ru

Подготовила Елена Ермичёва